1.Museum-Garage-Miami-Fotos-by-Miguel_Guzman-Facade-JMAYERH-2

«Архитектура происходит потому, что мы верим в лучшее будущее»: интервью с Юргеном Майером

Архитектор Юрген Майер основал свою фирму J.MAYER.H в Берлине в 1996 году. Он учился как в Германии (Штутгартский университет), так и в США (Купер Юнион и Принстон). Еще в 2010 году Майер сказал мне, что, хотя его профессиональное образование в Германии дало ему ноу-хау о технических и практических аспектах архитектуры, ему все еще не хватало четкого видения того, как развивать свою собственную мысль и архитектурный язык.

Годы вопросов и экспериментов в конечном итоге привели к развитию его собственного отличительного голоса. Здания Майера принесли уникальную идентичность во многие места по всему земному шару, особенно благодаря его использованию шаблонов цифровых данных, которые привели к созданию архитектуры, в отличие от всего, что видели раньше. Во время моего недавнего посещения его студии в Западном Берлине мы обсуждали личность архитектора. Когда я рассказывал Майеру о том, что он думает о своем фирменном стиле в то время, когда его больше не отмечают СМИ, он сказал: «Это началось как мой голос, и теперь это вклад всей команды. У нас нет намерения или стратегии, только наша собственная способность работать с архитектурой».

Владимир Белоголовский: Для многих архитекторов есть самый первый проект, который приводит к определенному открытию или исследованию, характерному для всей последующей карьеры. Часто это дом для матери архитектора или собственный дом. Есть ли проект-манифест, который сыграл такую ​​роль в вашем случае?

Юрген Майер: Я бы назвал первый ключевой проект, Stadthaus Ostfildern, ратушу в Остфильдерне за пределами Штутгарта в Южной Германии, который был нашим первым победившим в конкурсе проектом в 1998 году. Когда он был построен в 2003 году, он получил премию Emerging Architect от Мис Ван Дер Роэ. Он содержал много основных компонентов, которые стали основой для многих наших последующих проектов, включая схемы защиты данных, которые мы использовали для размещения металлических вентиляционных панелей на фасадах здания. Вторым ключевым проектом был Metropol Paraso I, построенный в испанском Севилье в 2011 году. Там мы объединили оживленное городское пространство и смешали различные программы для создания жизненно важной, многослойной среды. Эти два проекта сыграли важную роль в формировании определенного каталога идей, которые можно проследить во всех наших работах, которые отличаются пониманием архитектуры как пространства для общения и обрамлены сильной скульптурной идентичностью.

Владимир: Около восьми лет назад мы говорили в Нью-Йорке. Тогда вы высказывали очень интересные мысли, и теперь я хотел бы вернуться к некоторым из них, чтобы услышать ваши комментарии, которые вы просматриваете сегодня:

Юрген: Мне очень любопытно. [Смеется.]

Владимир: «Я хочу, чтобы сама архитектура привела нас к потенциальным открытиям».

Юрген: Нам нужно использовать эту фантастическую среду, архитектуру, чтобы исследовать то, что грядет, что возможно, когда мы строим наше будущее. Поэтому мы позволяем нашему любопытству возглавить это прекрасное приключение по переосмыслению архитектуры. Красота архитектуры заключается в том, что существует так много разных планов и способов сделать это.

Владимир: Еще один: «Я вижу свои проекты как линзы, сквозь которые просматривается окружающий контекст, чтобы увидеть что-то новое. Архитектура — это катализатор, который не является фоном для повседневной жизни, но заставляет вас переосмыслить пространственные условия».

Юрген: Я все еще согласен с этим. Архитектура происходит потому, что мы верим в лучшее будущее. Пространственно, экономически, мудро и тд. Мы верим в адаптивную архитектуру. Например, как архитектура может снизить уровень стресса в современном городе? Мы стараемся решать такие проблемы и придавать им архитектурное лицо.

Владимир: «Архитектура — это критика и дискурс для комментариев к современной жизни и культуре».

Юрген: Значение, способствующее критическому взгляду и проецирующее что-то неожиданное, переосмысливая то, что принято, норму, ленивый статус-кво. В идеале это то, что должна делать архитектура.

Владимир: Это важно, потому что с тех пор, как мы говорили в 2010 году, архитектура как дискурс изменилась, и риторика архитекторов изменилась довольно значительно. Мы перешли от празднования культовой, фирменной архитектуры стиля и обсуждения артистизма, метафор и вдохновения к акценту на социальную вовлеченность, экологию, экономию средств, контекст, решение проблем, командную работу и так далее. Если вы утверждаете, что ваша работа является комментарием к современной жизни и культуре, то она, должно быть, значительно изменилась, потому что архитектурный дискурс развился. Видите ли вы конкретное изменение в вашей работе как отражение того, как изменился дискурс архитектуры?

Юрген: Между тем увлечение цифровыми технологиями устанавливается в университетах, лабораториях и центрах, и это формирует основу будущей экономики. Параллельно с этой возрастающей сложностью мы видим исследования по активизации сообществ и стратегий по развитию нашего общего достояния.

Владимир: Я не говорю о постепенном развитии, основанном на непрерывном процессе исследований и проектирования. С тех пор как мы говорили восемь лет назад, архитектура претерпела радикальные преобразования. Мы больше не празднуем человека. Ваша работа с самого начала была посвящена празднованию символов и изобретения отличительного фирменного стиля. Это был прямой ответ на времена. Как вы признаете новую реальность, когда так много молодых архитекторов открыто подавляют свою индивидуальность? Есть ли способ пойти на какие-либо уступки? 

Юрген: Ну, мы можем писать только своим почерком. С архитектурой так же. Нет конкретного намерения или стратегии в отношении архитектурного языка, который мы используем, только наша собственная способность работать со средой, которая является архитектурой. Однако создание архитектуры сместилось в сторону большей коммуникации и совместной работы, что обогащает процесс проектирования и его сложность. Я не верю, что наша работа сильно изменилась, даже если дискурс изменился. Мы всегда были обеспокоены тем, как наши здания переживаются. Наша архитектура закрепляет себя в разных контекстах, и это заставляет нас развиваться. То, что в настоящее время обсуждается, это просто моменты срочности и предпочтений; они приходят и уходят. Но у нас так много постоянных проблем. Прямо сейчас, мы можем сосредоточиться на том, чтобы быть чувствительными к окружающей среде и быть прагматичными.

Владимир: На вопрос, что такое архитектура, вы сказали, что это приключение в неизвестность. Это очень поэтично. Не могли бы вы уточнить?

Юрген: Архитектура — это процесс; это приключение, путешествие, в котором много неизвестного. То, что мы делаем как архитекторы, это не попытка создать продукт, а достижение точки открытия. Даже после многих лет проектирования зданий мы хотим удивляться и позволять процессу привести нас к конкретному предложению. Мы верим и все же постоянно подвергаем сомнению наш процесс. Однако в начале мы не знаем, каков будет результат.

Владимир: Что для тебя хорошее здание?

Юрген: Хорошее здание переопределяет место. Хорошее здание приносит новое видение. Он также предлагает комфорт, но в то же время бросает вызов нашим ожиданиям. Это здание, которое объединяет инновации в культурном, социальном и технологическом плане. И это своего рода здание, которое можно адаптировать, трансформировать или полностью изменить в будущем, не теряя при этом своих собственных характеристик.

Владимир: Можете ли вы назвать одно такое здание, построенное в последнее десятилетие где-нибудь в мире?

Юрген1111 Lincoln Road гараж в Майами от Herzog & де Мерон [2010] попадает в эту категорию. В нашем воображении его открытость и скелетный характер учитывают реальные или вымышленные будущие преобразования. Он остается недостаточно определенным, и тем не менее, он настолько специфичен, что вы не забудете его, увидев его один раз. И это активировало свой городской контекст. Наш дизайн для пограничного пункта Сарпи [2011] На грузино-турецкой границе на берегу Черного моря аналогичный потенциал. Это артикуляция совершенно другого взгляда на типичную пограничную станцию, которую мы рассматривали не как разделительную линию между двумя странами, а скорее как место встречи между двумя нациями и двумя народами и открытые для развития многих программных вариантов, в том числе популярное летнее пляжное направление.

Владимир: Говоря о своей работе, вы часто используете такие слова, как потенциальные открытия, изобретательные социальные изменения, критика и дискурс, шаблоны, метафоры и пространственные условия. Какие еще отдельные слова вы бы выбрали для описания своей архитектуры?

Юрген: идентичности, культурные особенности, общение и сотрудничество, возможность передачи и экономия.

ВЛАДИМИР БЕЛОГОЛОВСКИЙ – основатель нью-йоркского некоммерческого кураторского проекта . Получив образование архитектора в Cooper Union в Нью-Йорке, он написал пять книг, в том числе « Беседы с архитекторами в эпоху знаменитостей» (DOM, 2015), « Гарри Зайдлер: LIFEWORK» (Rizzoli, 2014) и « Советский модернизм»: 1955-1985 ( ТАТЛИН, 2010). Среди его многочисленных выставок: Энтони Эймс: Пейзажи объектного типа в Casa Curutchet, La Plata, Аргентина (2015); Колумбия: преобразованная (American Tour, 2013-15); Гарри Зайдлер: Живопись к архитектуре (мировое турне с 2012 года); и шахматы для русского павильона на 11-й Венецианской архитектурной биеннале(2008). Белоголовский — американский корреспондент берлинского архитектурного журнала SPEECH, он читал лекции в университетах и ​​музеях более чем 20 стран мира.

Полезно? Пожалуйста, поделитесь:
Поделиться в facebook
Facebook
Поделиться в twitter
Twitter
Поделиться в linkedin
LinkedIn
Поделиться в whatsapp
WhatsApp
Поделиться в vk
VK
Поделиться в telegram
Telegram

Приглашаем Вас оставить комментарии к данной теме публикации.
Это прекрасная возможность для дискуссий и общения.