Экономическая терапия по-китайски

В статье рассматривается переход Китая от административно-плановой к современной рыночной социалистической экономике. Данная многотрудная реформа была осуществлена в три сложнейших этапа, заняла четверть века (1978–2002 гг.), превратив беднейшую в прошлом страну в мирового экономического лидера

Ключевые слова: китайская экономическая реформаплановая и рыночная экономикапятилетнее планированиеВашингтонский консенсус

УДК 339.97; ББК 65.5   Стр: 156 – 161

Селищев А. С.
доктор экономических наук, профессор
Селищев Н. А.
старший корреспондент Агентства ИТАР-ТАСС в КНР (г. Пекин), кандидат экономических наук


Ты похож на поэта с Янцзы, с бумажного челнока
Ощупывающего реку шестом — волниста ли? Глубока?

Андрей Михайлович Тавров, 2005

Введение. При сравнении реформ Михаила Горбачева в СССР, и Дэн Сяопина (邓小平, 1904–1997) — в КНР, порой высказывается суждение, что неудача советской перестройки заключалась в том, что Горбачев начал реформировать социалистическую систему в сфере политики, а Дэн Сяопин — в области экономики. Но это упрощенная и обманчивая видимость явления. Реформа социалистической экономики Китая началась в сфере идеологии и науки. Выдающаяся заслуга Дэн Сяопина заключалась в том, что изначально ставку при осуществлении реформ он сделал на ученых Китая, на национальный интеллект.

Выработка стратегии экономического развития

Седой китаец стоит на одной ноге,
Похожий на все человечество сразу,
А оно похоже на старого китайца,
Который стоит на одной ноге,
Не зная — куда поставить другую

Евгений Александрович Евтушенко

С 26 февраля по 5 марта 1978 г. состоялась первая сессия Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) V созыва, где была высказана идея о первостепенной важности возрождения национальной науки. Не прошло и двух недель, как в Пекине была созвана всекитайская научная конференция, продолжавшаяся с 18 по 31 марта, на которой присутствовало около 6000 ученых, в том числе около 300 женщин. Самому молодому участнику было 22 года, самому пожилому, профессору геологии — 92 года. Ученых собрали со всей страны, и, как говорится, «кто в чем был». Довольно многие отправились на научный симпозиум прямо с тюремных нар. Участников прилично одели и обильно кормили. Главная задача участников конференции сводилась к «фонтанированию идей». Говорить было можно и даже нужно всё и обо всём, что наболело. Высказываемые мысли оперативно записывались и сортировались отрядом профессиональных стенографистов и секретарей. Китайские ученые живо и в откровенной манере обсуждали проблемы, не опасаясь поднимать самые острые вопросы.

Принципиально важными были следующие проблемы: что такое социализм и как его строить?; как выводить Китай из кризиса?; верна ли советская модель социализма и нуждается ли она в модификациях?

Весной 1978 года была принята 3-я конституция КНР в 14-й главе которой провозглашалась политика «двух ста». Название берет начало от классического стихотворения «Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ» (百花齐放,百家争鸣, бай хуа цифан, бай цзя чжэнмин). Лозунг приписывают первому китайскому императору Цинь Шихуану (秦始皇, 259–210 гг. до н.э.), объединителю Китая, с которым любил себя сравнивать Мао Цзэдун (毛泽东, 1893–1976). Точнее, однако, было бы сказать, что принцип «двух ста» появился в китайской истории в периоды «весны и осени» и «сражающихся государств» (V-III вв. до н.э.), когда в интеллектуальной сфере Китая соперничали множество школ: конфуцианство, таоизм, легизм и множество более мелких. В 1956 году Мао объявил политику «двух ста» в качестве своеобразной «гласности», но вскоре компания была свернута и возродилась вновь в 1977 году. В апреле 1978 г. в Пекине состоялась важная конференция, на которой присутствовало около 6 тысяч человек, посвященная возрождению образования. Дэн Сяопин выступил на ней с программной речью [1].
Мощным идеологическим прорывом явилась публикация 11 мая 1978 г. в газете «Гуанмин жибао» под названием «Практика — единственный критерий истины» (实践是检验真理的唯一标准), которая явно шла вразрез с учением Мао Цзэдуна.

Автором статьи являлся преподаватель Нанкинского университета Ху Фумин (胡福明), который формально обратил острие критики против Линь Бяо, но, на самом деле, против авторитета Мао Цзэдуна. При этом автор обильно цитировал труды Маркса и Ленина, а также работу Мао Цззэдуна «Относительно практики» (实践论, шицзяньлунь, 1937). Статью перепечатала столичная газета «Жэньминь жибао», что произвело подлинный шок в научных и политических кругах. Однако публикацию поддержал Дэн Сяопин, что придало силы и уверенность реформаторам. Во время дискуссии широко цитировалось высказывание Дэн Сяопина: «Неважно, какого цвета кошка, черная или белая, лишь бы она ловила мышей» (不管黑猫白猫,捉到老鼠的就是好猫). При всем при том Дэн всячески подчеркивал важность идей марксизма-ленинизма и Мао Цзэдуна: от идеологии марксизма он не отступал никогда.

Примерно в это же время был нанесен очередной ощутимый удар по идеологическому наследию «культурной революции». В журнале «Исторические исследования» (历史研究, № 8, 1978) была опубликована статья ученого Пан Пу (庞朴, 1928–2015), в которой автор призывал воздать должное великому «идеали­стическому философу» Конфуцию, опороченному «бандой четырех». Пан Пу призывал признать заслуги китай­ского мыслителя, критиковать его «творчески и диалектически, подобно тому, как Фридрих Энгельс критиковал идеалистиче­скую философию великого Гегеля: не выбрасывая рациональных зерен. Автор статьи писал, что Конфуций был «мудрецом № 1», которого «банда четырех» превратила в «преступника № 1». 

С 6 июля по 9 сентября 1978 г. Госсовет КНР провел выездное совещание в резиденции высшего государственного руководства КНР в Пекине — Чжуннаньхай (中南海). У присут­ствующих была возможность свободно высказываться по острым проблемам в экономике. После окончания совещания вице-председатель и вице-премьер ЦК КПК Ли Сяньнянь (李先念, 1909–1992) сделал сводный доклад Постоянному комитету Политбюро ЦК КПК. С 10 октября по 15 декабря 1978 г. прошла рабочая конференция ЦК КПК. После состоялся исторический 3-й пленум 11 созыва (18–22 декабря). На нем практически состоялось подведение итогов всех предыдущих совещаний и конференций китайских ученых и политических деятелей относительно выработки стратегии реформирования страны.

Значение декабрьского пленума ЦК КПК 1978 года. 

Декабрьский 1978 г. 3-й пленум ЦК КПК одиннадцатого созыва явился историческим рубежом и переходным событием в жизни страны. Именно на нем произошло судьбоносное изменение стратегии развития государства. Произошел переход от «классовой борьбы как основы» к строительству мировой экономической державы; от закрытости и изолированности к политике открытости миру; от плановой к рыночной экономике. С этого момента начались коренные исторические перемены социализма с китайской спецификой. Пленум кардинально изменил путь и судьбу Китая.

Особо следует подчеркнуть, что Китай с самого начала не обладал каким-либо конкретным планом осуществления реформ. Но при этом не признавались никакие рецепты западных «авторитетов», никакие доморощенные «программы 500 дней» и т.п. Лозунгом реформ стала китайская пословица: «переходить реку, ощупывая камни» (摸着石头过河, мочжэ шито го хэ), то есть призыв к осторожным, осмотрительным, неторопливым, но настойчивым действиям. Примечательно, что незадолго до пленума была опубликована речь Мао Цзэдуна, произнесенная им на расширенной рабочей конференции 30 января 1962 года. Мао Цзэдун говорил тогда, что у Китая еще нет опыта строительства социализма: «Я обсуждал эту проблему с делегациями братских партий из нескольких стран. Я говорил им, что у нас нет опыта строительства социалистической экономики. Я также обсуждал эту проблему с некоторыми журналистами из капиталистических стран, среди них с американским журналистом Эдгаром Сноу (Edgar Snow, 1905–1992). Он давно хотел приехать в Китай, и в 1960 году мы разрешили это ему. У меня с ним состоялся разговор. Я сказал: «Как Вы знаете, у нас есть определенный опыт, определенные принципы, политика и меры относительно политики, военное дело и классовая борьба; но когда дело касается строительства социализма, мы этого никогда не делали в прошлом, и все еще у нас нет опыта. Вы можете сказать: «У вас его не было в течение 11 лет?». Ну да, был, но мы все еще не имеем знания и опыта. Даже если мы и начали приобретать немного, это все еще немного». Сноу хотел, чтобы я что-нибудь сказал о китайских долгосрочных планах строительства. Я сказал: «Я не знаю», а он сказал: «Вы очень осторожны». Я ответил: «Вопрос не в том, чтобы быть осторожным. Я действительно не знаю, у нас просто нет опыта». Товарищи, это — правда, что мы не знаем, у нас все еще отсутствует опыт, и мы действительно все еще не имеем таких долгосрочных планов. В шестидесятые годы каждый год для нас многотруден (…) Что касается строительства мощной социалистической экономики в Китае, то и 50 лет будет недостаточно, это займет 100 лет, или даже больше. В социалистическом строительстве мы все еще в основном действуем вслепую» [2].

К началу экономической реформы китайская экономика была очень отсталой. Она занимала 8 место в мире по национальному доходу, исчисленному в долларах США (табл. 1). А по среднедушевым показателям страна не входила и в первую сотню. В начале реформы китайские экономисты ставили цель за 20 лет (1980–2000 гг.) увеличить объем народного хозяйства страны в 3,5–4 раза. В таком случае национальный доход КНР в 2000 г. составил бы примерно $1,095 млрд, а Китай превзошел по этому показателю Италию, Британию и Францию и занял 5-е место в мире после США, СССР, Японии и ФРГ. О том, что и как произошло на самом деле — повествует данная статья.

Суть стратегии китайских реформ. 

Пожалуй, лучшее объяснение сути китайских экономических реформ дал экономист Линь Ифу (林毅夫), с коллегами Цай Фанем (蔡昉) и Ли Чжоу (李周) в книге «Китайское чудо» [4]. Существовавшую в КНР экономическую систему советского типа данные экономисты назвали «триединой традиционной экономической системой». Центром системы являлась тяжелая промышленность, формирующая макроэкономическую среду с деформированными ценами на продукцию и факторы производства. Стратегия преимущественного развития тяжелой промышленности и соответствующая макроэкономическая среда формировали высокоцентрализованную систему планового распределения ресурсов, которое обеспечивал лишенный самостоятельности механизм хозяйства на микроуровне (рис. 1) [4, 80].

Рис. 1. Традиционная экономическая система Китая (1953–1978 гг.)

В данной традиционной системе отсталого аграрного Китая с дефицитом капитала (1953–1978 гг.) правительством было избрано в качестве стратегии приоритетное развитие тяжелой промышленности. В результате сформировалась деформирующая цены соответствующая макроэкономическая среда, система распределения ресурсов с планом в качестве основного метода и лишенный всяческой самостоятельности механизм хозяйствования на микроуровне. Подобная модель существовала в СССР, а также в Китае до 1978 года. Она являлась препятствием на пути экономического развития и улучшения жизни народа. И в СССР (хрущевские и косыгинские реформы), и в Китае в 1950-е — 1960-е годы предпринимались попытки определенных преобразований и улучшений, но все они закономерно были обречены на провал, так как не затрагивали основ «триединой традиционной экономической системы». И лишь гений китайских реформаторов сумел решить данную проблему, так как реформа охватила все три составляющих: макроэкономическую среду, систему распределения ресурсов и микроэкономический уровень. При этом в китайских реформах изначально отсутствовал заранее составленный так называемый «комплексный план преобразований». Осуществляемые модификации и их интенсивность определялись и до сих пор определяются в зависимости от основных проблем, периодически возникающих в ходе функционирования экономики, и способности общества их выдерживать: «переходить реку, ощупывая камни». Самая главная мысль Линь Ифу и коллег такова: недопустимо жить чужим умом, копировать модели развития других стран. Необходимо глубоко изучать свою страну, тонко понимать все нюансы ее развития, все проблемы. Только так можно добиться успехов. Различные теории, в том числе и Адама Смита, применимы только к конкретной стране и только на определенной стадии ее развития. Такие методы, как «шоковая терапия», способны лишь множить проблемы, но не лечить их [4, 357–358].

С 1979 по 2002 год Китай активно перестраивал свою плановую экономику на рыночные основы. Только в 2003 году система была отлажена в самых общих чертах. Отныне предстоял процесс ее неустанного совершенствования. Четверть века ушло на решение этой сверхзадачи. То было самое ответственное и трудное время в развитии современного государства. Условно данный период можно разбить на три основных этапа, названия которым главным образом давались на партийных съездах и пленумах КПК.

На первом этапе (декабрь 1978 — сентябрь 1984 гг.) был выдвинут лозунг «плановая экономика — основа, рыночное регулирование — дополнение». В это время главные мероприятия осуществлялись на селе. В городе начались эксперименты по расширению хозяйственных предприятий. Кроме того, страна приступила к созданию специальных экономических зон (СЭЗ).

Второй этап (октябрь 1984 — декабрь 1991 гг.) проходил под лозунгом «плановая товарная экономика». Отныне центр реформ перемещался в город. Основным звеном преобразований стали государственные предприятия и ценообразование. Реформирование проводилось по так называемой «двухколейной системе». Постепенно реформы распространялись на социальную сферу, науку, технику и образование.

Третий этап (с начала 1992 до конца 2002 г.) осуществлялся под лозунгом «социалистической рыночной экономики». На этом этапе формировалась новая экономическая система. За основу было взято дальнейшее расширение и развитие рынка, создание новой системы управления предприятиями, а также формирование новой системы государственного макрорегулирования и контроля. В итоге с 1979 по 2002 год Китаю удалось создать полноценную и конкурентоспособную рыночную экономику с тем, чтобы в дальнейшем заняться построением мировой экономической сверхдержавы.

Первый этап: «План — основа, рынок — дополнение» (1979–1984)

Пою тебя, Иань!
Рассеется удушливый угар
И зарастут преступные следы:
Сорвали «дацзыбао». Подмели
Осколки мрамора. И мастера
Мемориал в порядок привели –
Как будто бы и не было беды…
И толпы почитателей к тебе
Спешат с утра.

Михаил Иванович Басманов

С переходом к политике реформ многократно усилилось внимание китайского руководства к развитию экономиче­ской науки. На рубеже 1980-х годов в официальных материалах был поставлен вопрос о необходимости создания в КНР собственной концепции «китайского пути» к социализму. Это способствовало повышению статуса экономической теории. Поскольку с использованием достижений экономической науки связывались перспективы превращения Китая в богатое и могущественное государство, руководители КНР придавали первостепенное значение этой отрасли научного знания. В конце 1970-х годов начала действовать система Академии общественных наук Китая и нормализовалась деятельность институтов экономического профиля. Важное место в системе экономических исследований отводилось ведомственным институтам. Стали выходить все больше экономических журналов. Ведущим ученым КНР было предложено высказываться по интересующим их экономическим проблемам, благодаря чему они получили возможность свободно выражать свои взгляды. Экономические идеи, с которыми выступили в конце 1970-х — начале 1980-х годов китайские экономисты старшего поколения, для своего времени были новаторскими: рыночные методы регулирования экономики; создание многоукладной экономики [5, 25–31].

18 июня — 1 июля 1979 гг. состоялась II сессия ВСНП пятого созыва, выдвинувшая курс на «урегулирование» экономики и реорганизации системы управления народным хозяйством. На сессии было принято решение о ликвидации ревкомов различных степеней. Началось восстановление системы управления экономикой, существовавшее до «культурной революции».

Был воссоздан Финансово-экономический комитет, который существовал уже в 1950–1954 гг. и подчинялся Госсовету КНР. Он должен был сосредоточить в своих руках всю экономическую деятельность для решения задач восстановительного периода. Кроме того, в 1977 г. был воссоздан Государственный экономический комитет, который прекратил свою деятельность в 1966 г. Возобновление его деятельности объяснилось значительным увеличением объема работы по планированию, вызванной подготовкой пятилетнего и десятилетнего плана планов. Поэтому на Госплан была возложена задача по стратегическому, перспективному планированию, а на Государственный экономический комитет — по текущему планированию (рис. 2) [6].

На упомянутой II сессии ВСНП пятого созыва предполагалось, что осуществление курса на «урегулирование» займет 3 года (примерно до 1982 года). Целью этого курса объявлялось создание условий сбалансированного развития экономики, способного ускоренными темпами вывести Китай к 2000 году в число мощных экономических держав. При этом отмечалось, что в период «урегулирования» предстоит решить две основные задачи: во-первых, разрешить наиболее животрепещущие проблемы, связанные с наличием острых диспропорций и низкой эффективностью общественного производства. Во-вторых, внедрить в народное хозяйство новую систему управления и планирования, в которой упор преимущественно будет сделан на экономические, а не административные методы руководства [7]. Однако данные задачи оказались не столь простыми. Так, китайский журнал Beijing Review отмечал в июле 1982 года, что «задача урегулирования», поставленная в 1979 году, вряд ли будет полностью осуществлена и в 1985 году. С экономическими диспропорциями отнюдь не покончено; всю 6-ю пятилетку (1981–1985 гг.) урегулирование будет продолжаться, а также на протяжении всех 1980-х годов. Вероятно, что лишь после этого: в 1990-е годы, начнется период динамичного экономического роста [8].

Рис. 2. Восстановление управления народным хозяйством КНР в 1977–1979 гг.

Формирование стратегического лозунга. 

Целевая модель реформы: «плановая экономика — главное, рыночное регулирование — вспомогательное» впервые выдвинута в 1979 г. Чэнь Юнем (陈云, 1905–1995), однако получила окончательное официальное одобрение в докладе Ху Яобана (胡耀邦, 1915–1989) на XII-м съезде КПК (1–11 сентября 1982). Приоритет плана был закреплен в 4-й Конституции КНР 1982 г., в которой говорилось: «Государство осуществляет плановое хозяйство на основе социалистической общественной собственности». Упоминания о рыночном регулировании и товарном хозяйстве отсутствовали. Чэнь Юнь на данном этапе развитии страны был признанным авторитетом в области экономической политики. Один из немногих лидеров КПК он происходил из рабочей семьи. Чэнь пришел к убеждению, что советская модель сковывает экономическое развитие. Он никогда не критиковал Сталина, но неизменно призывал учитывать специфику Китая. Звездный час Чэнь Юня пришел в 1981 году, когда его идеи в обязательном порядке должны были изучать кадровые работники. При этом разработка 6-й пятилетки (1981–1985) велась в тесной связке со взглядами Чэнь Юня.

Чэнь Юнь еще в 1956 г. выдвинул образную идею «птичьей клетки». В этой «модели» роль плана отводилось клетке, а птица символизировала экономику. Регулируя размеры и конфигурацию клетки можно, по желанию архитекторов, придавать «необходимую свободу действий» птице. Разногласия между Чэнь Юнем и Дэн Сяопином обозначились в 1982 г. по вопросу о формах развития производительных сил общества. Чэнь опасался, что безоглядное экономическое развитие потенциально несет угрозу социалистической идеологии и морали. В связи с этим примечательна его речь от 24 сентября 1985 года, в которой он указал на три проблемы, стоящие перед партией. Во-первых, партия должна преодолеть тенденцию недооценки этики в идеологической сфере. Недопустимо на первое место ставить материальное благосостояние: необходимо заботиться о социалистической этике. Во-вторых, следует бороться с проникновением капиталистической идеологии, бороться с «обожествлением денег». В-третьих, партийные комитеты и инспекция по дисциплине должны неукоснительно выполнять свои обязанности. Следует решительно бороться с нездоровыми тенденциями, которые угрожают социализму, коррумпируют партийный стиль работы, подрывают дисциплину [9]. Философии «птичьей клетки» Дэн противопоставлял философию «кошки», которая, невзирая на окраску, должна хорошо ловить мышей. Имя Чэнь Юня неизменно указывается в ряду выдающихся пролетарских революционеров старшего поколения наряду с Мао Цзэдуном, Чжоу Эньлаем, Лю Шаоци, Чжу Дэ и Дэн Сяопином.

Разработка 6-го пятилетнего плана (1980–1985). 

В конце 1982 года китайским руководством были оглашены задачи шестой пятилетки. В докладе от 30 ноября 1982 г. на V сессии ВСНП пятого созыва премьер Госсовета КНР Чжао Цзыян (赵紫阳, 1919–2005) сообщил об основных наметках пятилетки [10]. Шестая пятилетка разрабатывалась в рамках курса «урегулирования» экономики, поэтому цели были поставлены достаточно скромные. Предусматривалось, что объем промышленности, сельского хозяйства будут прирастать примерно на 4% в год. Более динамично будет развиваться внешняя торговля, объем которой в 1985 г. должен был достигнуть $ 85,5 млрд, причем экспорт достигнет $ 40,2 млрд при ежегодном приросте 8,1%, а импорт — $45,3 млрд, при ежегодном приросте 9,2%. За пятилетку предполагалось создать 29 млн рабочих мест. Доходы крестьян должны будут вырасти в среднем с ¥191 в 1980 г. до ¥225 в 1985 г. В китайской печати тех лет утверждалось, что принцип «урегулирования», заложенный в 1979 году, призванный покончить с основными экономическими диспропорциями, вряд ли будет завершен. Поэтому следует ожидать, что «урегулирование» будет продолжаться и в 7-й пятилетке, то есть на протяжении 1980-х годов.

Начало создания особых экономических зон. 

В начале 1979 г. первый секретарь провинции Гуандун — Си Чжунсюнь (习仲勋, 1913–2002) предложил создать в его провинции несколько «особых» экспортно-перерабатывающих зон. Завязалась острая дискуссия, но после одобрительного высказывания и поддержки Дэн Сяопина было принято положительное решение. 25 августа 1980 г. Постоянным Комитетом ВСНП 5-го созыва принято решение о создании четырех особых экономических зон, что можно считать официальным рождением данного прогрессивного начинания.

Начало реформ в промышленности. 

В соответствии с решениями 3-го пленума ЦК КПК 1978 г. экономическую реформу стали внедрять промышленности. Для этого в 1979 г. были выбраны 100 государственных предприятий в провинции Сычуань, где при активной поддержке тогдашнего провинциального секретаря Чжао Цзыяна стали вводить экономические новшества: придание предприятиям большей самостоятельности, снабжение их экономическими рычагами, увеличение роли рыночного регулирования. Результатом явился резкий рост прибыли и доходов работников. Осенью 1980 г. на эксперимент было переведено уже 6000 предприятий.

Реформа в сельском хозяйстве: роспуск народных коммун. 

Однако наиболее динамично реформа развернулась в сельском хозяйстве. Как известно, в данной сфере основой экономической и даже политической деятельности были так называемые «народные коммуны», созданные в 1958 г. в годы «большого скачка». В начале 1960-х годов происходил процесс их разукрупнения, завершившийся в большинстве районов страны утверждением в качестве «основной хозрасчетной единицы» производственной бригады, объединяющей в среднем 20–30, а порой и 40 крестьянских дворов. В конце 1960-х годов, в ходе «культурной революции», «народные коммуны» были вновь реанимированы. Однако масштабы и степень укрупнения коллективных хозяйств в этот период не были столь всеобъемлющими, как при «большом скачке». Впрочем, тенденция к усилению централизации хозяйственного управления и «скачковых» методов ведения хозяйства вновь активизировались в середине 1970-х годов.

После 3-го Пленума ЦК КПК в декабре 1978 г. в китайской деревне начался все нарастающий процесс сокращения размеров хозяйственных единиц, изменения форм организации производства в направлении усиления экономической роли отдельного крестьянского двора. В первое время после упомянутого пленума организационные изменения проводились в форме децентрализации управления в коммунах (в 1979 г. их насчитывалось 51 821) и бригадах (число их составляло 5 014 000): сокращались размеры, и при этом росло число основных производственных единиц, которыми были главным образом производственные бригады. Они составляли почти 99% основных производственных единиц [11]. Принимались меры с целью наделить производственные бригады элементарными хозяйственными правами, определенной хозяйственной самостоятельностью. При этом число основных хозрасчетных единиц с 1979 по 1982 г. увеличилось почти на 20% — с 5 до 6 млн [12]. Однако параллельно и почти стихийно уже в конце 1978 г. производственные бригады стали переходить на семейный подряд: сначала в провинции Аньхой, затем — Сычуань. Летом 1980 г. семейный подряд стихийно распространился по всей стране. Дэн Сяопин не сразу решился поддержать этот процесс, но после непродолжительных колебаний встал на сторону крестьян. К началу 1983 г. на подряд перешли 93% сельских производственных бригад. А к концу 1984 г. произошел окончательный распад «народных «коммун», которые просуществовали четверть века. И, пожалуй, это был главный результат первого этапа реформы. За 1978–1984 гг. после широкого введения системы семейного подряда, общий рост и среднегодовые темпы прироста сельскохозяйственного производства в неизменных ценах составили соответственно 42,23 и 6,05% [4, 176]. Таких высоких темпов сельское хозяйство Китая еще не знало. В 1984 году впервые в истории КНР создалась ситуация, когда предложение зерна и хлопка превысило спрос и возникли некоторые излишки этой товарной продукции. Жизнь крестьян стала улучшаться, но бедность продолжала существовать. В 1984 г. в стране насчитывалось 46% крестьянских семей с доходами на человека менее 200 юаней в год. 51% крестьян имели среднедушевой доход 200–500 юаней в год, а доход свыше 500 юаней имели лишь 2,3% семей. Около 22 млнчеловек имели доходы ниже 100 юаней в год. В стране в это время было около 200 млн крестьянских дворов [13]. Примечательно, что с зимы 1983 года КПК усилила свою работу в сельской местности, доведя число партийных организаций в деревне до 1,1 млн, в которых состояло 22 млн членов партии-крестьян. Это составило больше половины всей численности партии, насчитывающей в те годы 40 млн человек [14].

Социально-экономические достижения первого этапа реформ (1979–1984). 

За прошедшие 5 лет СОП (совокупный общественный продукт) ежегодно возрастал на 8,98%, а НД (национальный доход) — на 7,92 % в год, аграрная продукция возрастала на 8,98% в год. Рост доходов сельского населения был стремительным. В деревне покончено с «народными коммунами»: с принципом «большого котла». Село полностью перешло на подрядные отношения.

Промышленность возрастала ежегодно в среднем на 8,88%., а национальный доход на душу населения — 6,58% (до 532 юаня в 1984 г.). Потребление населения ежегодно возрастало на 11,1%. В 1984 г. средний китаец потреблял в день 2877,4 калорий, 82,8 г. протеина, 47,2 г. жира. На каждого жителя страны приходилось 10,3 м тканей (почти на 30% больше, чем в 1979 году). При этом городской житель тратил на еду 40–45%, а сельский — 50% своих доходов. По данным Всемирного банка в 1984 г. из 126 стран Китай занимал 102 место по ВВП на душу населения ($420) [15].

В 1985 году китайские экономисты провели обследование 12 050 семей в 82 городах и 31 435 семей в 600 сельских уездах [16]. Пожалуй, самыми наглядными показателями об уровне жизни китайского населения на данном этапе являются данные о количестве товаров длительного пользования в собственности китайских семей (табл. 2 и 3). Авторы статьи отмечают низкое расслоение доходов в китайском обществе в рассматриваемые годы, несмотря на то, что стремительный процесс в данной области уже начался. В 1984 году коэффициент Джини для сельского населения китайских крестьян составил 0,264 (в 1978 г. был 0,237). Городское рабочее население характеризовалось еще более низким коэффициентом Джини: в 1984 г. — 0,168, а в 1978 г. — 0,183: один из самых низких показателей в мире. Более высокий коэффициент Джини на деревне наглядно свидетельствовал о том, что реформы и расслоение доходов населения происходили на селе наиболее динамичными темпами. Подводя общий вывод об этапе развития экономики страны за 1978–1984 гг. следует сказать, что китайское общество перешло из состояния нищеты в состояние бедности.

Китаёзой звала меня мама
За дружбу с китайцем.
Из атласных кусков
Мы с ним шили цветные картины.
Он читал мне китайские сказки
Про конец луны и начало.
Он всегда был спокоен и весел,
Старый праведник добрый и мудрый.
Мой добрый китаец из детства,
Ты много открыл мне тайн.
Мы делали из бумаги
Прекрасных, летящих драконов,
Волшебный фонарь зажигаю
И вижу твое лицо.
Мои виски побелели,
Но я опять, как ребенок!

Субботина Натали Фёдоровна

Второй этап реформы (октябрь 1984 — декабрь 1991). 

20 октября 1984 года открылся 3-й пленум ЦК КПК 12-го созыва, который сменил лозунг первого этапа реформы («план — основа, рынок — дополнение») на новую стратегию: «плановая товарная экономика». Данный лозунг был закреплен в «Постановлении ЦК КПК о реформе экономической системы». Было официально признано ошибкой, что социалистическая экономика может быть исключительно плановой. В постановлении план уже не ставился на главное место. Говорилось лишь о необходимости использовать плановое регулирование, но при этом товарное производство рассматривалось как объективная основа, внутренне присущая социализму. После XIII съезда КПК (1987) формула «плановая экономика — главное» больше не выдвигалась. Съезд выдвинул целевую модель регулирующего механизма: «государство регулирует рынок, рынок ведет предприятие». Это означало, что в дальнейшем микроэкономическая деятельность предприятий будет регулироваться главным образом рынком. Функции государства по экономическому регулированию в основном ограничивались влиянием на рынок с помощью экономических рычагов. Это был серьезный прорыв в экономической теории социализма. После этого тезис: план — главное, ушел в прошлое. На данном этапе центр тяжести реформы переместился из деревни в город. Отныне основным звеном реформы стали: государственные предприятия; система цен; социальная сфера, наука, техника и образование.

Выполнение 6-й пятилетки (1980–1985). 

В сентябре 1985 г. китайский журнал Beijing Review писал, что до окончания 6-й пятилетки осталось еще три с лишним месяца, но уже очевидно, что она будет существенно перевыполнена [17]. Пятилетка стала лучшей после возникновения КНР. Совокупный общественный продукт ежегодно возрастал на 11%. Доходы государственного бюджета выросли на 20%, и впервые в 1980-е годы бюджет страны стал положительным. При среднем ежегодном росте промышленности на 11%, легкая промышленность возрастала на 12%, а тяжелая — на 10%. Продукция сельского хозяйства ежегодно возрастала в среднем на 10%. Урожай 1985 года оказался одним из трех самых обильных за годы народной власти. Сектора экономики развивались более гармонично, постепенно сглаживая дореформенные «перекосы» преобладания тяжелой промышленности. Стабильно росла производительность труда. Оптимизировался состав инвестиций. Динамично прогрессировала внешняя торговля. За пять лет Китай переместился по внешнеторговому обороту с 28 позиции на 16 позицию в мире. Возросли доходы населения: крестьян — на 15,7% в год, городского населения на 11,4% в номинальных величинах, а в реальных 13,7% и 6,9% соответственно. В 1986 году газета «Гунжэнь жибао» провела обследование 49278 человек, проживающих в 29 провинциях, муниципалитетах и автономных районах. Рабочие и служащие составляли 84,5% опрошенных, из них 79,3% — люди в возрасте до 40 лет. 74% респондентов обладали начальным или средним образованием; 24,2% имели высшее образование. Подавляющее большинство (87%) высоко оценили результативность проводимых реформ, а 84,9% заявили, что реформы способствовали существенному повышению уровня жизни [18].

В марте 1985 года началась реформа образования. К тому времени в Китае проживало 230 млн неграмотных и полуграмотных граждан, в основном — в сельской местности. Да и в промышленном секторе примерно 80% рабочей силы обладали лишь школьным образованием (9 классов) и ниже. Пристальное внимание было обращено на высшее образование страны. К тому времени развитие высшего образования в стране прошло два этапа, и с 1977 года вступило в третий этап. На первом этапе (1950–1965) высшее образование развивалось стремительными темпами при существенной помощи СССР. В 1965 году в стране функционировало 434 вуза, что означало более чем двукратное увеличение по сравнению с 1949 годом. В высших учебных заведениях обучалось 764 тыс. студентов (увеличение в 4,4 раза).

На втором этапе реформы образования (1966–1976) «культурная революция» нанесла сокрушительный удар по образованию. За трагическое десятилетие 106 колледжей и университетов были распущены, обучение студентов практически прекратилось. В 1976 г. удалось восстановить деятельность 292 университетов и колледжей. Третий этап развития высшего образования начался в 1977 году. Табл. 4 иллюстрирует достижения в этой области за период с 1977 по 1985 гг.

Разработка 7-й пятилетки (1986–1990). 

25 марта 1986 года на 4-м съезде ВСНП в своем докладе премьер Госсовета КНР Чжао Цзыян (赵紫阳, 1919–2005) заявил, что Китай разрабатывает 7-ю пятилетку. Госсовет начал работать над новым пятилетним планом уже в 1983 году [20]. Перед разработчиками пятилетки поставлена триединая задача. Во-первых, в ближайшие 5 лет (или немногим больше) создать благоприятные условия и поддерживать равновесие между совокупным спросом и предложением как основой продвижения реформы. Заложить основы новой экономической структуры с китайской спецификой. Во-вторых, поддерживать стабильный экономический рост. В-третьих, продолжать улучшать качество жизни народа, как в городе, так и на селе. При этом подчеркивалось, что из трех названных задач первая является приоритетной.

Планировалось, что за 7-ю пятилетку промышленность и сельское хозяйство при ежегодном приросте в 6,7% возрастут на 38%, достигнув в 1990 году 1677 млрд юаней (в ценах 1980 г.). Объем сельского хозяйства достигнет 353 млрд юаней, превзойдя уровень 1985 года на 21,6% при ежегодном приросте в 4%. Промышленность достигнет 1324 млрд юаней, увеличившись на 43,4%, достигнув уровня 1324 млрд юаней, возрастая на 7,5% в год. ВНП страны увеличится на 44% при ежегодном увеличении на 7,5%. В 1990 году первичный сектор экономики достигнет 306 млрд юаней, увеличившись на 22,9% при ежегодном приросте в 4%. Вторичный сектор увеличится до 530 млрд юаней, при 45,2% росте или 7,7% в год. Третичный сектор достигнет 281 млрд юаней, увеличившись на 71,3% при ежегодном приросте 11,4% в год. За пятилетку будут созданы 29 млн рабочих мест.

В течение пятилетки будет внедрено обязательное 9-летнее образование. Количество студентов высшей школы увеличится на 70%. Приоритетными темпами будет развиваться наука. Потребление населения возрастет на 27%, доходы крестьян будут увеличиваться на 7% в год, а рабочих — на 4% в год. За пятилетие будет построено — больниц на 400 тыс. коек. Лесопосадки в стране возрастут на 2 процентных пункта (с 12% территории страны в 1985 году до 14% в 1990 году). Большое внимание будет уделено региональному развитию страны: при ускоренном развитии восточных прибрежных районов и СЭЗ — предусматривается координировано развивать центральные и западные районы страны. Объем внешней торговли вырастет на 40%, достигнув величины $ 83 млрд [21].

К вопросу о модернизации и четырехкратном увеличении экономики к 2000 году. 

Еще в феврале 1978 года в КНР была принята программа «четырех модернизаций» сроком до 2000 года. В соответствии с этой программой предполагался выход Китая в число передовых стран мира по уровню развития экономики на основе модернизации сельского хозяйства, промышленности, обороны, науки и техники. Уже при составлении 6-й пятилетки (1981–1985) были сделаны первые прикидки возможных темпов и пропорций развития КНР до 2000 года.

Требуемый для достижения четырехкратного увеличения совокупной продукции промышленности и сельского хозяйства среднегодовой прирост в 7,2% предполагалось осуществить следующим образом. Ежегодные темпы прироста в 6-й пятилетке (1981 -1985 гг.) должны приближаться к 5%. В 7-й пятилетке (1986–1990) — к 6%. На 1990 годы предполагались темпы прироста — 8% в год [22]. По такому сценарию Китай мог рассчитывать на переход (за период 1980–2000 гг.) с 8-го места в мире по объему ВВП — на 6-е место, а, возможно, и на 4-е место [23]. При успешном выполнении 6-й пятилетки и при оптимистичных прогнозах на 7-ю пятилетку, объявленная цель «четырех модернизаций» выглядела вполне реальной.

Скромное очарование «вашингтонским консенсусом». 

В Китае на рубеже 1970–1980-х годов большой интерес приобрели работы венгерского экономиста Яноша Корнаи (1928–), который проделал путь от критики недостатков социализма к приверженности идеалам частной собственности и капитализму. В 1985 году он посетил КНР, где принял участие в Международном симпозиуме по макроэкономическому управлению. В 1986–1987 гг. на китайский язык были переведены все его основные труды. Но уже в 1988–1989 гг. начала усиливаться критика его идей со стороны китайских экономистов. Был сделан окончательный вывод, что идеи Корнаи в корне не приемлемы для Китая, а его рассуждения о приватизации и «шоковой терапии» — вредны и разрушительны [5, 117–122]. Подобный же прием в Китае получили идеи одного из лидеров «Пражской весны» Ота Шика (1919–2004) и других либеральных экономистов.

В октябре 1985 г. представители группы Всемирного банка, объединяющие Международный банк реконструкции и развития (МБРР), Международной ассоциации развития (МАР) и Международной финансовой корпорации (МФК), официально распространили специальный доклад под названием «Китай: долгосрочные проблемы развития и возможности выбора» [24], состоящий из 7 томов. Доклад привлек внимание китайских экономистов рекомендациями, наподобие тех, которые традиционно раздавались правительствам слаборазвитых стран Азии, Африки и Латинской Америки и увязывались с кредитным содействием Банка [25]. Авторы сравнили Китай с Пакистаном и Мадагаскаром под общей рубрикой «страны с низким доходом» и рассмотрели три возможных варианта развития китайской экономики (табл. 5).

Авторы доклада предлагали три прогнозных варианта экономического развития Китая: «вариант учетверения», «умеренный вариант» и «сбалансированный вариант». Первый, «вариант учетверения» практически совпадал с основными установками китайского руководства по развитию страны с 1980 по 2000 г. Второй, «умеренный вариант», по сути, явился лукавым выражением сомнения Всемирного банка в успешности китайского плана и предлагал более «трезвый и реалистичный взгляд» результатов его исполнения с более скромными результатами. Третий, «реалистичный» и «сбалансированный вариант», по сути, являлся альтернативой, которую предлагал Всемирный банк. Этот вариант предусматривал снижение нормы накопления с 29% до 26% при росте общественного потребления. При этом утверждалось, что для повышения эффективности китайской экономики имеется единственный путь: максимально широкий простор для действия рыночного механизма. Необходима также радикальная реформа цен: резкое повышение их на энергоресурсы и некоторые виды промышленной продукции, ликвидация контроля над ценами, отказ от государственных дотаций в сельском хозяйстве, либерализация цен в аграрном секторе. Предполагалось решительное снижение роли государства, существенное усиление самостоятельности хозяйственных предприятий и развязывание конкурентной борьбы между ними, полная свобода увольнения нерадивых работников. Государство должно прекратить вмешиваться в экономику за исключением сферы налогов и ставки процента. Предполагалось существенное сужение роли государственного сектора. Государству советовалось сконцентрироваться на социальных программах, выплате пособий по безработице, финансированию профессиональной подготовки работников. В области мировой экономики рекомендовалось исходить из теории издержек производства А. Смита и Д. Рикардо, то есть сосредоточиться на экспорте текстильной и пищевой промышленности, в то время как Западу — на наукоемких технологиях. При этом — Китаю предписывалась децентрализация управления внешнеэкономическими связями. Утверждалась приоритетность иностранных инвестиций и их приоритет в развитии китайской экономики. Печать КНР отреагировала на все эти рецепты весьма критично.

Решительный выбор социализма: концепции «начальной стадии социализма» и «социализма с китайской спецификой». 

С самого начала экономической реформы в Китае развернулись жаркие дискуссии о совместимости новых экономических форм развития с принципами социализма. При этом Дэн Сяопин никогда не сомневался в незыблемости социалистического пути. С особенной остротой данные теоретические споры развернулись в 1985–1986 гг. Все это привело, в конце концов, к появлению формулы «социализма с китайской спецификой» и концепции «начального этапа социализма».

Впервые тезис о начальном этапе социализма появился в 1981 году в решениях 4-го пленума ЦК КПК одиннадцатого созыва. На XII съезде КПК (1–11 сентября 1982 года) тезис был повторен в докладе Ху Яобана (胡耀邦, 1915–1989). В развернутом виде концепция начального этапа социализма была изложена Чжао Цзыяном на XIII съезде КПК (25 октября — 1 ноября 1987 года) и получила полное одобрение Дэн Сяопина. Временные рамки «начального этапа социализма» конкретно не определялись, при этом неоднократно говорилось, что он может занять и сто лет. Для китайских реформаторов принципиально важным было то, что китайское общество развивается именно в рамках социализма, но осуществляет это в соответствии с моделью, обладающей китайской спецификой. Если Мао Цзэдун и его ортодоксальные последователи стремились установить единообразие форм собственности, утвердив как высшую форму общественную, а фактически государственную, то новая концепция признает развитие многообразных форм собственности — от частной до государственной.

Известный китайский экономист Лю Гогуан (刘国光, 1923–) свел специфику китайской экономической модели к пяти пунктам:

  • развитие различных форм экономики и методов хозяйствования при ведущей роли общенародной собственности;
  • переход к многоуровневой (государство — предприятия — трудящиеся) структуре принятия экономических решений, в котором ядром станет усиление жизнедеятельности предприятий;
  • перестройка прежней системы экономического регулирования, в которой главными были директивный план и административные рычаги, в систему, в которой при усилении руководящей роли плана в основном применяются такие экономические рычаги, как цены, а также используется механизм рынка;
  • преобразование прежней системы распределения из «большого котла», где чрезмерно акцентировались интересы государства, игнорировались интересы коллектива (предприятия) и личности (трудящихся), в систему экономических интересов, где учитываются интересы всех трех «сторон» — государства, коллектива и личности, тесно увязываются доходы с экономической эффективностью;
  • переход от прежней организационной структуры экономики, в которой не разделялись административные и хозяйственные обязанности, главными являлись отношения по вертикали, разобщенность была характерной чертой, к системе организации экономики, где будут разделены административные и хозяйственные функции и ответственность. Горизонтальные связи станут главными, где образуется сеть, в которой переплетутся вертикальные и горизонтальные связи, а города — экономические центры будут выступать в качестве главного «стержня» [26, 45].

Реформа цен: «двухколейный переход». 

Уже на первом этапе экономической реформы (1979–1984) началось постепенное сокращение административно устанавливаемых цен в пользу рыночного ценообразования. Однако активно процесс развернулся на втором этапе (1984–1991). В соответствии с «Временными правилами по совершенствованию системы планирования» (утверждено Госсоветом КНР от 04.10.1984) хозяйственный механизм стал приспосабливаться к трем уровням: директивному планированию, направляющему планированию и рыночному регулированию [27, 73]. Реализация курса на сужение сферы директивного и расширение направляющего планирования выразилась в том, что начиная с 1985 года количество видов промышленной продукции, которую Госплан прежде планировал в директивном порядке, сократилась со 123 до примерно 60 видов. Количество видов продукции сельского хозяйства и подсобных промыслов, закупаемых и распределяемых государством в плановом порядке, с 29 до примерно 10 видов.

Направляющее планирование на практике представляло собой сферу государственного планирования, которая не носила директивного, обязательного характера. Планы составляли предприятия самостоятельно (до 30–40% валовой промышленной продукции). Затем эти планы передавались вышестоящим органам «для сведения». Что касалось сферы рыночного регулирования (в основном мелкие товары ширпотреба и сельскохозяйственная продукция, общепит) — она не планировалась, а регулировалась на основе рынка (10–20% промышленной продукции). Затем в сферу «рыночного регулирования» стали включаться и средства производства — до 50% добытого угля; 40% стального проката; 60% древесины, 75% цемента [28].

Так начала функционировать двухколейная (双轨, шуангуй) модель экономики. Как отмечал известный китайский экономист Фань Ган (樊纲, 1953–), так называемая «двухколейная система» сначала была введена в ходе реформы цен. Она применялась почти во всех сферах, кроме рынка кредитов, где ставка процента по-прежнему жестко контролировалась центральным правительством (хотя действовала и ставка «черного рынка»). «Новая колея» — негосударственный сектор, состоящий из частных и получастных предприятий, волостно-поселковых предприятий, корпораций, совместных предприятий и индивидуальных хозяйств. Сохранение «старой колеи» было призвано обеспечить соблюдение интересов, сформировавшихся в рамках старой системы. Реальная проблема заключалась не в том, следует ли правительству идти по пути «двухколейного перехода», а в том, насколько быстро удастся объединить две колеи в одну. Успех «двухколейного перехода» зависел главным образом от того, насколько успешно будет развиваться «новая колея». Предполагалось, что доля старой системы в экономике в целом фиксируется на начальном этапе реформ и постепенно сокращается в дальнейшем. В 1992 году в большинстве провинций Китая был полностью снят контроль цен на продовольственные товары. На валютном рынке унификация официального и рыночного курса произошла в 1993 году [29].

Реформа отношений собственности. 

Как известно, на первом этапе реформ (1979–1984 гг.) было покончено с системой «народных коммун». На этом же этапе были предприняты первые попытки оживления госсектора за счет расширения хозяйственной самостоятельности предприятий. В эти же годы началось активное развитие коллективного уклада в городах, как меры по смягчению трудоустройства. Индивидуальная трудовая собственность была реабилитирована и объявлена «полезным дополнением к социалистической общественной собственности». Событием явилась разработка законодательства, с целью привлечения прямых иностранных инвестиций.

На втором этапе (1984–1991) реформирование отношений собственности ускорилось. При главенстве общественной собственности на средства производства расцветают новые формы собственности, как в городе, так и на селе. С 1987 г. разрешено функционирование частных предприятий с 8 и более наемными работниками. Примечательно, что с самого начала китайское руководство отказалось от приватизации государственных предприятий, предпочтя в данной области осторожную и выборочную практику акционирования. В 1989–1991 гг. процесс реформирования собственности затормаживается, но затем разворачивается с новой силой. В результате, к 1992 г. в КНР официально насчитывалось 9 экономических укладов [31, 53].

«Перегрев» экономики. 

В 1988 году китайская экономика вступила в состояние «перегрева», самым опасным проявлением которого явилась рекордная вспышка инфляции. В ответ на это экономические власти организовали программу «урегулирования экономики», которая продолжалась с сентября 1988 до ноября 1991 года. С «перегревом экономики» удалось справиться посредством сокращения инвестиций, контролем над инфляцией, подавлением избыточного спроса и улучшением отраслевой структуры экономики.

С приходом к власти Горбачева в СССР началось интенсивное взаимное изучение экономического развития двух стран. «Перестройка» пристально изучалась в Китае. В 1986–1988 гг. СССР посетили практически все ведущие китайские ученые-экономисты. Однако после событий в Китае в июне 1989 г. произошло «охлаждение» экономики. А после демонтажа СССР — взаимный интерес достиг минимума. К 1991 году Китай уже серьезно укрепился в сравнении с Советским Союзом (табл. 6), а последний прекратил существование.

Третий этап: «Социалистическая рыночная экономика» (1992–2002)

Дэн Сяопин уплыл по Хуанхэ.
Мао Цзэдун остался в мавзолее.
Как говорится, что кому милее –
Кому в гробу, кому на Хуанхэ…
Я начеку, я знаю, кто есть ху,
Я прихожу к здоровой паранойе,
Гляжу на все земной и спиртное,
Как Лев Толстой на глупую сноху.
И если спросют — кто не без греха?
Махну рукою в сторону Китая,
Где белый пепел падает, не тая,
И вдаль идет Великая река

Берязев Владимир Алексеевич

После досадного «перегрева» народного хозяйство в конце 1980-х годов, китайское руководство на последнее десятилетие ХХ века наметило динамичные, но не сверхбыстрые темпы роста экономики. На 4-й сессии ВСНП 7 созыва (апрель — май 1991 г.) по утвержденному плану на 8-ю пятилетку (1991–1995) и в программе развития до 2000 года среднегодовой темп прироста ВВП должен был составить 6% (в том числе — аграрный сектор — 3,5%, а промышленность — 6,8%). Однако ликвидация СССР 25 декабря 1991 г. заставила китайское руководство существенно пересмотреть планы дальнейшего развития.

С 17 января по 21 февраля 1992 года Дэн Сяопин отправился на юг страны, где в рабочем порядке высказал ряд идей о будущем развитии Китая (так называемые «Беседы на Юге»). Основные мысли сводились к следующему. Первое. Революция — это не что иное, как высвобождение производительных сил, а реформы — это также высвобождение производительных сил. Этой стратегии следует неуклонно придерживаться в течение последующего столетия. Второе. Реформы необходимо проводить смело, энергично и без остановки. Третье. Корень всего заключается в развитии экономики. Четвертое. После длительного развития социализм непременно победит капитализм. Отныне и вплоть до середины XXI века перед страной предстоит очень серьезный и важный период, который потребует от нас много упорного труда [32, 109]. Китаю представился редкий исторический шанс, который недопустимо упустить.

В результате весной 1992 года было принято решение о начале нового ускорения экономического роста. 9 июня 1992 года с речью в партийной школе выступил Цзян Цзэминь, который предложил название новой экономической стратегии: «система социалистической рыночной экономики», что было одобрено Дэн Сяопином. Тем самым, слово «план» было полностью устранено. 12 октября 1992 г. в докладе XIV съезду говорилось, что «целью реформ экономической системы нашей страны является строительство системы социалистической рыночной экономики». Итак, особенностями реформы на третьем этапе (1992–2002) явились следующие черты.

  • кардинальный поворот к рынку; дальнейшая «маркетизации», включающая ускоренное развитие рынков ценных бумаг, недвижимости, а также рабочей силы;
  • активное использование косвенных макроэкономических регуляторов и, прежде всего, процентной ставки;
  • увеличение масштабов привлечения прямых зарубежных инвестиций, в том числе и постепенное открытие иностранному капиталу финансового сектора и розничной торговли;
  • решительное реформирование государственных предприятий, банковских институтов и системы социального обеспечения;
  • дальнейшая активизация реформ на селе.

Китайская экономика совершила решительный крен в сторону интенсивных методов развития. Видный российский китаевед Л.М. Гирич проделал анализ, рассчитав вклад основных факторов в среднегодовой прирост ВВП в 6,7 и 8 пятилетках (табл. 7.).

На основании анализа были сделаны следующие выводы. Первое, в 6-й пятилетке основными факторами экономического роста КНР был капитал и комплексная экономическая эффективность. Второе, в 7-й пятилетке основным фактором экономического роста являлся капитал. Третье, в 8-й, как и в 6-й — основным фактором явились капитал и комплексная экономическая эффективность. Четвертое, 8-я пятилетка оказалась лучшей в истории КНР, а задача «учетверения» экономики Китая за 1980–2000 г. выполнена на 5 лет раньше срока. В течение 1990–2002 гг. Китай продолжал развиваться самыми высокими темпами в мире. За этот период ВВП КНР ежегодно увеличивался до 9,7% в год (США — на 3,3%, а мир в целом — на 2,7%).

Итоги реализации 9-й пятилетки (1996–2000) стали наиболее близки к плановым после 1978 года. С одной стороны, она разрабатывалась на период «оздоровления и упорядочения экономики» после предпринятого «второго перегрева» экономики в 1992–1994 гг., с другой стороны, она стала своеобразным поворотным рубежом в развитии народного хозяйства от традиционно экстенсивного, ресурсо- и трудозатратного способа роста к интенсивному. За первые 2–3 года пятилетки была подавлена инфляция, создалась благоприятная инвестиционная среда. Среднегодовой прирост ВВП составил 8,3%. Сельское хозяйство радовало хорошими урожаями. В 2002 году закончился трехэтапный процесс китайской реформы, преобразовавший экономику станы в высокоэффективную рыночную социально-ориентированную систему. КНР превратилась в мировую экономику № 2 по ВВП, рассчитанному по паритету покупательной способности (табл. 8), а в 2014 году, по данным МВФ — в экономику № 1.

С 11 по 14 ноября 2003 года в Пекине прошел третий пленум ЦК КПК 16-го созыва, который утвердил «Постановление ЦК КПК по некоторым вопросам совершенствования системы социалистической рыночной экономики» — программный документ на углубление реформы экономической системы Китая. Тем самым китайская экономика вступила в новый этап, этап совершенствования социалистической рыночной экономики, который продолжается и ныне.


Это всё про настоящее, дружок,
Про теперешнее время говорю.
С неба свесился охотничий рожок,
У окна я, что на угольях, горю, —
Посмотреть бы на китайскую зарю,
Выйти вместе на росистый на лужок,
Чтобы ветер свежий щеки нам обжег!
Медью блещет океанский пароход.
Край далекий, новых путников встречай!
Муравейником чернó кишит народ,
В фонарях пестрит диковинный Шанхай.
Янтареет в завитках душистых чай…

Кузмин Михаил Алексеевич

После осуществления многотрудных реформ 1979–2002 гг. по переходу от административно-плановой к рыночной экономике, с 2003 г. Китай вступил в этап совершенствования современной экономики, который продолжается до сих пор. Переход к новому этапу произошел во время 10-й пятилетки (2001–2005). До настоящего времени этап совершенствования современной экономики вобрал в себя четыре пятилетки: с десятой по тринадцатую. В статье рассматривается развитие китайской экономики в 10-й пятилетке.

10-я пятилетка КНР: индустриализация и урбанизация

Испанский летчик реет в облаках.
Китайский летчик реет в облаках.
Французский летчик реет в облаках.
И много летчиков других там реет.
А наш-то реет выше облаков!

Гвоздей Валерий Николаевич

На проходящей с 3 по 12 марта 2001 года 4-й сессии ВСНП девятого созыва был одобрен проект 10-й пятилетки (2001–2005 гг.), непосредственная подготовка которого осуществлялась с лета 2000 года. По плану предполагалось, что при ежегодном увеличении ВВП на 7%, объем экономики Китая возрос бы примерно на 40% и составил в 2005 году ¥12,5 трлн. План предусматривал дальнейшую оптимизацию структуры китайской экономики. Это подразумевало, прежде всего, сокращение удельного веса в ВВП аграрного сектора и рост третичного сектора. Новый пятилетний план предусматривал также усиление интеграции страны в мировую экономику, и, в частности, вступление КНР в ВТО, которое и состоялось 11 декабря 2001 г.

«Статистические дебаты» вокруг вступления КНР в ВТО. 

За прошедшие годы экономической реформы (1979–2000 гг.), страна добилась крупных успехов. На фоне этих достижений диссонансом явилось опубликование в 2001 г. двух статей известного американского экономиста-синолога: исследователь Томас Равски (Thomas Rawski) усомнился в достоверности данных официальной статистики по ВВП Китая за 1998–2000 гг., заявив об их существенном завышении [1]. «Открытие» оперативно подхватили средства массовой информации, прежде всего, английские и американские. Китайская сторона реагировала на это с недоумением. Так, профессор Ши Ляньпин (Восточно-китайский университет науки и технологии) в своей статье отмечал, что он лично работал в департаменте статистики на протяжении многих лет, с начала 1980-х годов, и, в том числе, над восстановлением статистических данных времен культурной революции (1966–1976), и что он ручается за достоверность китайской статистики [2].

Другой китайский эксперт, Сяо Дин, писал, что западные средства массовой информации отреагировали на статьи Равски созданием «теории китайского коллапса» и рассуждают штампами холодной войны. Однако, напоминал Сяо Дин, Всемирный банк признал китайскую статистику до середины 1980-х годов, которая осуществлялась на основе советской методики подсчета так называемого «совокупного общественного продукта» (СОП), а также новую китайскую статистику подсчета ВВП [3].

Переход от методики исчисления СОП к ВВП был осуществлен в Китае в 1985 году. Отныне данные об объемах ВВП Китая стали доступны, начиная с 1978 года благодаря кропотливой работе Национального бюро статистики КНР (国家统计局). За период же с 1952 по 1977 гг. имеются лишь данные, составленные по советской методике исчисления СОП. Корме того, в КНР с 1952 по 1993 гг. широко применялся и другой макроэкономический показатель, и также на основе советской методики. Это — так называемый «национальный доход» (НД), который представлял собой «нечто среднее» между СОП и ВВП [4].

Китайский эксперт У Мин отмечал, что некоторые западные ученые сомневаются в экономических успехах Китая, и порой утверждают, что вступление КНР в ВТО «откроет ящик Пандоры» и приведет мировую экономическую систему к коллапсу. Так, идеи Равски подхватил английский журналист Джо Стадвелл (Joe Studwell), основатель и издатель журнала “China Economic Quarterly”, опубликовав в 2002 г. книгу «Китайская мечта» (“The Chinas Dream”). В ней автор утверждал, что Китай — это колосс на глиняных ногах и предрекал неизбежный глобальный экономический и политический кризис в стране [5].

Некоторые российские ученые-китаеведы также присоединились к полемике. Так, известный исследователь Китая Гельбрас В.Г. (1930–2018) опубликовал статью, в которой, по сути, солидаризировался с Равски, о чем, мы, впрочем, писали в нашей книге в 2004 году [6, 195]. Гельбрас выражал мнение, что китайская статистика завышает свои достижения на 20–30% и рассуждал о неэффективности китайской экономики и ее «ахиллесовых пятах» [7]. К этой же точке зрения, по сути, примкнул и именитый китаевед Галенович Ю.М. По поводу вышедшего в России перевода книги «Китайское чудо» [8], он утверждал, что нет оснований говорить об экономическом чуде в Китае; что все рассуждения о «чуде» не имеют отношения к реальной жизни большинства китайцев. В последние годы никаких чудес в Китае нет, писал он, во всяком случае, в XXI век страна вступила без чудес [9, 6]. Однако, далеко не все отечественные китаеведы поддержали критику Равски. Так, авторитетный исследователь экономики КНР Островский А.В. по данному вопросу солидаризировался с китайскими коллегами [10].

XVI съезд КПК: «сяокан» и «три представительства». 

С 8 по 14 ноября 2002 года состоялся XVI съезд КПК, на котором была поставлена задача достичь уровня малого благосостояния «сяокан» (小康) к 2020 году, учетверить за 20 лет ВВП страны. Отмечалось, что в свое время Дэн Сяопин наметил «стратегию трех шагов», под которыми подразумевалось следующее. Первый шаг: за период с 1980 по 1990 гг. удвоить ВВП на душу населения (с $250 в год) и решить «проблему» еды и одежды». Второй шаг: за период с 1990 по 2000 гг. удвоить ВВП на душу населения (достигнув в 2000 г. показателя $800–1000 в год). Третий шаг — к 2050 г. достичь уровня жизни среднеразвитых стран. Как отмечалось, первые два шага уже были сделаны.

На съезде была сформулирована также концепция «трех представительств», согласно которой КПК должна представлять интересы развития передовых производительных сил, передовой культуры Китая, коренные интересы самых широких слоев населения страны. Это открыло дорогу для вступления в коммунистическую партию представителей средней и крупной буржуазии. На съезде впервые за 81 год истории КПК (с 1921 года) присутствовали коммунисты-бизнесмены. Одним из них был Цзань Шэнда (昝圣达) из провинции Цзянсу. В 2001 г. он занимал 75 место в сотне самых богатых китайцев по версии Forbes.

Ускоряющаяся урбанизация и ее проблемы. 

В программе социального и экономического развития КНР в 10-й пятилетке урегулирование и оптимизация экономической структуры посредством развития новых городов и поселков было выделено в одно из главных направлений. Во второй половине XX века население страны, по сути, было разделено непроходимой границей на две части: сельскохозяйственное и несельскохозяйственное. Действовал комплекс административных мер, препятствующий бесконтрольной миграции сельских жителей в города. При этом до реформы 1979 года стратегия индустриализации при преимущественном развитии тяжелой промышленности вела к обнищанию деревни. Жесткий административный контроль миграции населения в города препятствовал процессу урбанизации. Процесс развития городов и их экономики непосредственно решался правительственными указаниями. С началом экономической реформы восстановление рыночных отношений неизбежно запустило в действие механизм урбанизации.

Впервые свободное перемещение рабочей силы из деревни в город было зафиксировано в 1983 году, что было подкреплено принятием соответствующих административных положений в 1983 и 1984 годах. Однако до конца 1990-х годов миграция сельского населения в города была ограничена. В среднем из сельской местности переезжало 1,5–2 млн человек в год, что с учетом общей численности населения страны можно считать незначительной величиной.

Административное управление КНР условно состоит из 5 уровней:

  • центр;
  • провинции (省 шэн) + автономные районы + муниципалитеты;
  • округа (地区 дицюй) + города суб-провинциального подчинения;
  • уезды (县 сянь);
  • поселки городского типа (镇 чжэнь ) и волости сельского типа (乡 сян).

Поселки (чжэнь) традиционно являлись базовым уровнем китайской административной организации, но он были практически ликвидированы в 1958–1981 гг. при внедрении коммун. Конституция 1984 г. вновь возродила их статус. С тех пор они начали бурно развиваться. В 1979 году в административной системе было 2176 поселков и 52534 волостей, то есть на один поселок приходилось 24 волости. Но в 2002 году количество поселков достигло 19811, что составило 50,7% от общего количества поселков и волостей. При этом средняя численность поселка в 2002 году составляла 32,3 тыс. человек при территории 3 км2, а общее их количество превысило 640 млн человек [11]. Такие поселки хоть и считаются городского типа, но их население еще не вполне оторвано от аграрного труда. Структура китайских городов в 2000 году имела следующий вид (табл. 1).

Сравнительно небольшая по масштабам страны миграция крестьян в города в 1980–1990 гг. в 10-ю пятилетку достигла небывалого размаха. В 2003 г. численность населения, занятого в деревнях, составила около 488 млн человек или около 66% занятых. Но по подсчетам Министерства сельского хозяйства КНР, потребности в рабочей силе на селе в то время не превышали 170 млн человек. Примерно 135 млн крестьян нашли работу в деревенских волостных и поселковых предприятиях. То есть избыточная рабочая сила на селе в 2001–2005 гг. составляла как минимум 150 млн человек, т.е. более 30% от общего числа работников [13]. К 2005 г. в города мигрировало 170 млн крестьян, а это — население Бразилии.

В 2005 г. китайский журнал провел любопытное сопоставление первой десятки крупнейших городов мира в 1900 и 2000 г. (табл. 2).

Лишь два города «удержались» в этой десятке дважды: Токио и Нью-Йорк. В 1900 году ни один из китайских городов не попал в десятку, а столица царской России заняла 8-е место. В 2000 г. из городов КНР лишь Шанхай оказался в данном списке. Что касается Пекина, то он занял 18-е место, а Москва — 20-е. В 2005 г. в китайских городах проживало менее 40%. Однако по прогнозам ученых КНР в 2050 году показатель урбанизации должен составить не менее 75%. Таким образом, за полвека Китай в области урбанизации проделал путь, на который развитым странам понадобилось 300–400 лет.

Проблема «огораживания» китайских крестьян. 

Как известно, Карл Маркс (1818–1883) в 24-й главе первого тома «Капитала» подробно писал об «огораживании», как об одном из способов «первоначального накопления капитала», в результате которого крестьяне насильно сгонялись со своих земель. Любопытно, что о подобной проблеме в КНР пишет и китайская пресса. По официальным данным Министерства земли и ресурсов, «огораживание» превратилось в крупную проблему с начала 1990-х годов. В 1983 г. в КНР была введена контрактная система работы крестьян со сдачей в аренду земельных участков сроком на 50 лет с возможностями дальнейших продлений сроков. Но, начиная с 1986 года, местные власти часто незаконно отбирали земли у крестьян. В 1992–1993 гг. наступила новая мощная волна «огораживаний». В результате противозаконных действий более 30 млн крестьян потеряли земли. Лишь в первой половине 2003 года министерство вскрыло более 100 тыс. нелегальных случаев «огораживаний», которые касались 39133 га, в том числе 19400 га пахотных земель. Часто земли отбирались у крестьян под предлогом потребностей «зон экономического развития». Всего до 2003 г. было отобрано около 30 000 км2, что равно площади всех китайских городов тех лет. При этом 80% «огораживаний» признаны незаконными [15].

Разрыв в доходах городского и сельского населения. 

Вхождение Китая в ВТО привело к существенному усилению конкуренции в аграрном секторе страны со стороны зарубежных производителей. После вступления в ВТО, 2002 год был первым, когда КНР импортировала 11,34 млн тонн соевых бобов. Но уже в 2003 г. — импорт превысил 20 млн, а в 2005 г. — 26,59 млн тонн, в то время как национальное производство составило 16,35 млн тонн. Цены на импортную сою оказались на 5–10% ниже китайской. Основной импорт поступал из Америки, главным образом — из США. В результате китайские крестьяне начали сокращать производство в условиях падения цен. Больше всего пострадали крестьяне провинции Хэйлунцзян. Аналогичная ситуация сложилась по хлопку. С 2004 г. импортный хлопок превысил объемы китайского производства и продолжал стремительно возрастать: цены на тонну импортного хлопка на 2000 юаней на тонну оказались ниже, чем китайского: технология производства китайских крестьян уступала зарубежной. К тому же американские фермеры получают государственные субсидии на производство. В КНР субсидии составляли в 2005 году 1,23% от стоимости сельскохозяйственной продукции. В то же время субсидии в США доходили до 50, ЕС — до 60, а в Японии — свыше 76%. Вступив в ВТО, Китай снизил импортные тарифы на сельхозпродукцию с 23,2 в 2001 до 15,35% в 2005 году. Вступление КНР в ВТО не способствовало сокращению разницы в доходах китайских городских и сельских жителей. В табл. 3 приводится динамика изменения материального положения китайских крестьян в 2001–2005 гг.

Судя по данным табл. 3, доходы крестьян за 10-ю пятилетку существенно повысились, но все же они заметно отставали от доходов городских жителей. К примеру, в середине 2003 года лучше всех жили жители Шэньчжэня, их средний годовой доход составил ¥12373, жителей Гуанчжоу — ¥7781, Шанхая — ¥7416, Нинбо — ¥7172, а Пекина ¥7039 [17]. Уже в 2001 году коэффициент Энгеля среднего городского жителя составлял 37,9%, что на 10 процентных пункта ниже, чем сельского жителя. Китайская пресса тех лет с гордостью, но и с некоторой тревогой писала о стремительном росте доходов городских жителей и расслоении в доходах между городом и деревней. Так, в качестве сенсации отмечалось, что в 2003 году некий китайский менеджер купил в Пекине квартиру площадью 160 м2 стоимостью более ¥1 млн (или $120,8 тыс.) [18].

В 2005 г. около 70% работников все еще трудились в традиционном секторе, а 50% всех работников было занято в сельском хозяйстве. При этом доля аграрного сектора в ВВП составляла 15%. Вот почему такой острой была проблема модернизация сельского хозяйства, о которой Чжоу Эньлай (周恩来, 1898–1976) говорил еще в сентябре 1954 года. Однако лишь в 1997 г. Исследовательский центр при Министерстве сельского хозяйства изложил программу модернизации сельского хозяйства, которая предусматривала три стадии: стартовую, начальную и основную, то есть основу собственно модернизации (табл. 4).

В 2004 году Китайское национальное бюро статистики заявило, что Китай в целом не достиг и трети целей основной стадии, а в некоторых провинциях — пятой их части. В Китае с 200 млн мелкими хозяйствами, которые все еще используют примитивные орудия труда: плуги и копалки. В мелких хозяйствах затруднительно использовать современную технику. Кроме того, мелкие хозяйства не способны самостоятельно решать проблемы с ирригацией, опустыниванием и стихийными бедствиями. Менее 1% крестьян образованы на уровне колледжа, а 20% — неграмотны или полуграмотны. При этом отмечалось, что в Китае сельский работник кормит 3–4 человека, тогда как в Дании — 160, в Нидерландах — 112, в Израиле — 90, США — 75 и 67 человек в Германии [19]. Одна из проблем заключалась в том, что после того, как с началом реформ земля стала передаваться в аренду, страна была накормлена. Но отныне именно эта система мелких хозяйств сдерживает модернизацию аграрного сектора.

Реформирование промышленности. 

Как и экономика в целом, китайская промышленность вступила в четвертый этап реформирования. На первом этапе (1978–1984) осуществлялось расширение самостоятельности и автономии предприятий. В 1982 г. были узаконены единоличный сектор и китайско-иностранные совместные предприятия. В 1981–1984 гг. директивно планируемые виды продукции уменьшились вдвое — с 120 до 60 видов. Главным направлением второго этапа реформы промышленности (1985–1993) продолжало оставаться разделение административных и хозяйственных функций управления. Вместе с тем до 1993 г., а фактически до 1996–1997 гг. большинство крупных и средних государственных промышленных предприятий лишь в незначительной степени были затронуты преобразованиями. На первом и втором этапах реформа государственных предприятий носила директивный характер. Предприятия вели хозяйственную деятельность на основе издаваемых правительством единых административных указаний.

Начало третьему этап реформы (1994–2002) положило принятие в декабре 1993 г. «Закона о компаниях», который открывал возможности превращения государственных предприятий в полностью самостоятельные субъекты хозяйствования со статусом юридического лица. Предусматривалось создание компаний с ограниченной ответственностью, акционерных компаний с ограниченной ответственностью.

С 2003 года начался новый четвертый этап — создание «современной системы предприятий». В результате чего на начало 2004 г. были акционированы более 3400 крупных и средних государственных предприятий. С 1998 по 2003 гг. 490 государственных предприятий выпустили акции, которые котировались на биржах.
В 2004 году ВВП Китая достиг ¥15,99 трлн ($1,93 трлн в пересчете по обменному курсу). В результате чего КНР заняла 6-е место в мире после США, Японии, Германии, Франции и Британии, обойдя Италию, а уже в конце 2005 года — переместилась сразу на 4-е. Однако по доходам душу населения КНР все еще оставалась бедной страной, где проживало более 100 млн бедных и малообеспеченных граждан. ВВП на душу населения КНР составлял лишь одну пятую от мирового уровня. Тем не менее, страна развивалась очень динамично, и это вселяло оптимизм. Главным двигателем китайской экономики была промышленность, сверхвысокие темпы развития которой позволили КНР выйти по объему промышленного производства на первое место в мире к 2010 году. В конце 10-й пятилетки в несельскохозяйственных секторах китайской экономики насчитывалось 3,25 млн предприятий (табл. 5).

На начало 2005 года большинство иностранных предприятий работали в промышленности, розничной торговле и фармацевтике: сферах самой высокой прибыли. Китайская розничная торговля полностью открылась для иностранных фирм с 11 декабря 2004 года, чем зарубежный бизнес оперативно воспользовался. Так, если в 1994–2004 гг. в сфере розничной торговли было 314 иностранных фирм, то с января 2005 по сентябрь 2006 год здесь обосновались еще 1580. В результате розничная торговля в значительной степени оказалась в руках иностранцев в Пекине, Шанхае и Гуанчжоу. Примерно 75% фармацевтического рынка страны также стали контролировать иностранцы [21].

В заключение приведем данные опроса китайского населения, опубликованные в апреле 2005 года одной из ведущих исследовательских китайских компаний Horizon Group. Компания опросила 1500 жителей Пекина и Гуанчжоу об их отношении к иностранцам, а также государствам. Опрашиваемым предлагали ответить на два вопроса. Первый: «Каковы наиболее недружественные Китаю страны?». И второй: «Какие страны оказали наибольший вклад в развитие китайской экономики?» (табл. 6).

Как следует из результатов этого опроса, наименее дружест­венными Китаю страны, но вместе с тем, внесшие наибольший вклад в развитие КНР, жители двух крупнейших городов страны назвали США и Японию. Что касается России, то, по мнению опрошенных, она заняла третье место, как страна, способствующая развитию КНР.

В данной статье мы не рассматривали развитие в 10-й пятилетке финансовых рынков Китая. Однако этому, среди всего прочего, посвящена наша монография «Финансовые рынки и институты «Китая» [23]. Кроме того, в 2005 г. Китай завершил многотрудный переход к формированию устойчивого рыночного валютного курса юаня, затратив на это 25 лет (с 1979 года), что также достаточно подробно освещено в другой нашей книге [24].

Выводы. 

10-я пятилетка стала важным этапом на пути к достижению общенациональных целей КНР: модернизации, индустриализации, построения общества среднего достатка, превращения Китая в мощную мировую экономическую державу. Благодаря высоким среднегодовым темпам экономического роста в 9,5% (по плану 7%) за 5 лет ВВП вырос на 57,3% (по плану 40%) до ¥18,2 трлн (вместо ¥12,5 трлн запланированных). Годовой ВВП на душу населения достиг величины $1700. В городах было создано 42 млн рабочих мест. По официальным данным, численность бедняков в деревне сократилась с 29,27 млн человек в 2001 году до 20,35 млн человек в 2005 году, а численность населения с низкими доходами — с 61,02 млн чел до 40,66 млн чел. [25].

За тот же отрезок времени (2001–2005) среднемировые темпы роста ВВП составили 3,8%, темпы развитых стран — 2,1%, развивающихся стран — 5,8%. Согласно данным Всемирного банка, вклад китайского ВВП в мировой рост в те годы составил 14,2% , второе после США место в мире. За годы 10-й пятилетки КНР переместилась с седьмого на четвертое место в мире по объему ВВП, исчисленному по валютному курсу страны.

Вместе с тем, не был выполнен ряд качественных показателей пятилетки: сектор услуг не достиг намеченных планом показателей; в ВВП снизилась доля потребления; увеличились затраты электроэнергии; сокращались площади пахотных земель; оказались сорваны задания по уменьшению загрязнения окружающей среды, а также некоторых других показателей.


Литература

  1. Teng Hsiao-ping. Speech at the National Educational Work Conference (22.04.1978) // Peking Review, May. 5, Vol. 21, 1978, # 18, p. 6–12.
  2. Mao Tsedung. Talk at an Enlarged Working Conference Convened by the Central Committee of The Communist Party of China (30.01.1962) // Peking Review, July 7, Vol. 21, 1978, # 27, p. 6–22.
  3. China’s Economy in 2000. — Beijing: New World Press 1987. — 546 p.
  4. Линь Ифу, Цай Фан, Ли Чжоу. Китайское чудо. Стратегия развития и экономическая реформа /Пер. с кит. — М.: ИДВ РАН, 2001. — 367 с.
  5. Борох О. Н. Современная китайская экономическая мысль. — М.: Изд-во «Восточная литература» РАН, 1998. — 295 с.
  6. Ремыга В.Н. Характер изменений в системе управления народным хозяйством КНР //Проблемы Дальнего Востока. — 1980. — № 4. — С. 90–104.
  7. Акимов В.И., Потапов В.И. Трудности и проблемы «урегулирования» народного хозяйства КНР (по итогам 1980 г.) //Проблемы Дальнего Востока. — 1981. — № 2. — С. 56–66.
  8. Prospects for Economic Readjustment // Beijing Review, July 26, Vol. 25, 1982, # 30, p. 3.
  9. Chen Yun. Combating corrosive Ideology // Beijing Review, Oct.14, Vol. 28, 1985, # 41, p. 15–16.
  10. 人民日报 (Женьминь жибао), 13.12. 1982; 30.04. 1983.
  11. Волкова Л.А. Тенденции изменений форм хозяйственной организации в китайской деревне в начале 80-х годов // Проблемы Дальнего Востока — 1983. — № 1. — С. 73–82.
  12. 农业经济问题 (Проблемы экономики сельского хозяйства), 1982, № 12, с. 29; 红旗 (Красное знамя), 1982, № 16, с. 47.
  13. Beijing Review, 1985, № 4, с. 9; № 29, с. 20.
  14. An Zhiguo. Party Shifts consolidation to Countryside // Beijing Review, Dec 30, Vol. 28, 1985, # 52, p. 4–5.
  15. Economic Growth and Rural development // Beijing Review, March 10, Vol. 29, 1986, # 10, p. 14–21.
  16. Li Chenrui. Economic Reform Brings Better Life // Beijing Review, Jul. 22, Vol. 28, 1985, # 29, p. 15–22.
  17. Sixth Five-Year Plan Succeeds // Beijing Review, Sept. 16, Vol. 28, 1985, # 3, p. 14, 19.
  18. Xin Lin. Popular Support for Reform // Beijing Review, Jan. 26, Vol. 30, 1987, # 4, p. 4.
  19. Hu Junkai, Zhao Yining. University Students and Higher Education // Beijing Review, Feb. 23, Vol. 30, 1987, # 8, p. 23.
  20. Optimistic But not Over-Ambitious, Says Zhao // Beijing Review, March 31, Vol. 29, 1986, # 13, p. 5–8.
  21. The Seventh Five-Year Plan of the People’s Republic of China for Economic and Social Development (1986–1990)//Beijing Review, Apr. 28, Vol. 29, 1986, # 17, p. 19–25.
  22. 世界经济导报 (Мировой экономический вестник ) 07.11.1983.
  23. 世界经济导报 (Мировой экономический вестник) 20.09.1982.
  24. China: Long-Term Development Issues and Options. The report of mission sent to China by the World Bank. — Wash., 1985.
  25. Манежев С.А. Экономическая доктрина Всемирного банка и хозяйственная реформа в Китае //Проблемы Дальнего Востока. — 1987. — № 2. — с. 70–80.
  26. Реформа хозяйственной системы в КНР. — М.: Экономика, 1989. — 351 с.
  27. Авремов В.Е. Изменение в системе планирования в Китае // Проблемы Дальнего Востока. — 1986. — № 3. — с. 69–76.
  28. 经济日报 (Экономическая газета). 26.02.1986.
  29. Фань Ган. Реформы по нарастающей и «двухколейный» переход: осмысление опыта Китая // Проблемы Дальнего Востока. — 1995. — № 3. — С. 58–73.
  30. Портяков В.Я. Экономическая реформа в Китае (1979–1999 гг.) — М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2002. — 176 с.
  31. Портяков В.Я. Реформа отношений собственности в КНР //Проблемы Дальнего Востока. — 1998. — № 6. — С. 52–67.
  32. Хэ Яоминь. Траектория экономического развития Китая. — Пекин: Пекинская компания «Шанс», М.: ООО «Издательско-полиграфический центр Восток-Бук», 2015 — 258 с.
  33. Гирич Л. М. Итоги 8-й пятилетки КНР: факторы роста //Проблемы Дальнего Востока. — 1996. — № 4. — С. 37–43.
  34. Ху Аньнан. «Модернизация с китайской спецификой»: проблема экономического измерения // Проблемы Дальнего Востока. — 2005. — № 1. — С. 34–57.
  35. Rawski T. G. What’s Happening to China’s GDP Statistics” // China Economic Review, 2001, Vol. 12, No 4, p. 347–354; а также: “China’s GDP Statistics — A Case of Caveat Lector.”
  36. Shi Lianping. China’s GDP Statistics Are Credible // Beijing Review, July 4, Vol. 45, 2002, # 27. p. 12–15.
  37. Xiao Ding. Is China About to Collapse? // Beijing Review, July 4, Vol. 45, 2002, # 27. p. 15–17.
  38. What’s Behind the Rapid Growth? // Beijing Review, May 26, Vol. 48, 2005, # 21. p. 20–21.
  39. Wu Ming. Fallacies about China rebutted // Beijing Review, Jan. 30, Vol. 46, 2003, # 5. p. 30–31.
  40. Селищев А.С., Селищев Н.А. Китайская экономика в XXI веке. — СПб.: Питер, 2004. — 240 с.
  41. Гельбрас В. Китай: «У пчелы спина полосатая, но тигром ее не назовешь» // Вопросы экономики. — 2003. — № 3. — С. 61–75.
  42. Линь Ифу, Цай Фан, Ли Чжоу. Китайское чудо. Стратегия развития и экономическая реформа /Пер. с кит. — М.: ИДВ РАН, 2001. — 367 с.
  43. Галенович Ю.М. Китайское чудо или китайский тупик. — М.: Муравей, 2002. — 144 с.
  44. Островский А.В. Новые горизонты китайской экономики в XXI веке // ЭКО. — 2003. — № 2. — С. 15–33.
  45. Huang Zhen. Urbanization Speeds Up // Beijing Review, Oct. 9, Vol. 46, 2003, # 41, p. 38. В середине 2017 года количество поселков составляло 20924, а волостей — 9660.
  46. 中国统计年鉴. 2001 (Статистический ежегодник Китая. 2001). — Пекин. 2001. С.339.
  47. Гельбрас В. Миграция китайского крестьянства // Вопросы экономики. — 2005. — № 7. — С. 82–98.
  48. Feng Jianghua. Too Big, Too Fast // Beijing Review, Oct. 27, Vol. 48, 2005, # 43. p. 30–32.
  49. Lan Xinzhen. Don’t Fence me in // Beijing Review, Dec. 18, Vol. 46, 2003, # 51. p. 10–13.
  50. Lan Xinzhen. Infertile Farms // Beijing Review, Nov. 30, Vol. 49, 2006, # 48. p. 32–34.
  51. China’s Richest Cities // Beijing Review, Jan. 1, Vol. 47, 2004, # 1. p. 13.
  52. Wang Yong. Consumer Empowerment // Beijing Review, Jan. 1, Vol. 47, 2004, # 1. p. 18–19.
  53. Lan Xinzhen. Agriculture. The key to China’s growth // Beijing Review, Oct. 6, Vol. 48, 2005, # 40. p. 18–21.
  54. Lan Xinzhen. True Economic Strength // Beijing Review, Jan. 19, Vol. 49, 2006, # 3. p.32–33.
  55. Lan Xinzhen. Foreign Companies See Green // Beijing Review, Dec. 7, Vol. 49, 2006, # 49. p. 32–34.
  56. Yin Pumin. Mixed Signals // Beijing Review, Sep. 8, Vol. 48, 2005, # 36. p. 13.
  57. Селищев А.С., Селищев Н.А., Селищев А.А. Финансовые рынки и институты Китая. — М.: ИНФРА-М, 2016. — 258 с.
  58. Селищев А.С., Селищев Н.А., Селищев А.А. Китайский юань: на пути к глобальному статусу. — М.: ИНФРА-М, 2018. — 352 с.
  59. Бергер Я. М. Итоги 10-й пятилетки и становление новой модели экономического роста в КНР // Проблемы Дальнего Востока. — 2006. — № 3. — С. 14–29.
Полезно? Пожалуйста, поделитесь:
Поделиться в facebook
Facebook
Поделиться в twitter
Twitter
Поделиться в linkedin
LinkedIn